Мы же все хорошо помним о героической обороне Севастополя и из рассказов Л.Н. Толстого, и из учебников. А вот что я прочитал из опубликованных уже давно писем И.С. Аксакова, который был назначен членом комиссии по расследованию хода ведения этой войны царскими войсками:

«Я обедал у Николая Ив(ановича) Казначеева… Он уже 27 лет служит в Евпатории! Рассказы его очень интересны, как о союзниках, так еще более о русских войсках. Вы не можете себе представить, какую скверную память оставила по себе русская армия. Это был чистый разбой, грабеж, насилие, произведенное не солдатами, а офицерами и генералами. Военное гражданское начальство, племя служилое военных и гражданских чиновников точно будто составило общий заговор для разграбления края, казны, жителей и несчастных солдат. — Французы и англичане (кроме Керчи, где действовал англо-турецкий легион) нигде почти не произвели грабежей. После разбития наших войск под Альмой они отступали в беспорядке, предаваясь грабежу самому неистовому. Я был, между прочим, на даче г(рафа) Бибикова на Бельбеке, видел все эти печальные следы разорения… Что такое была уланская резервная дивизия Корфа! Она даже в пословицу вошла! Волосы дыбом становятся, когда вспомнишь, до какого цинизма доходила страсть к приобретению, к набиванию кармана в то время, как люди гибли тысячами. Там, на стенах Севастополя, геройствуют; на северной стороне, в Бакчисарае, Симферополе — оргии разврата на заграбленные деньги!.. Я раскрываю теперь операцию о топливе, сколько могу частным образом (потому что не имею права производить формального следствия).

Отпускались огромные суммы, целые мильоны чиновникам гражд(анского) вед(омства) для снабжения войск. Деньги эти чиновники делили с командирами и офицерами, предоставляя солдатам по праву войны добывать топливо, где хотят. Поэтому солдаты ломали дома, вынимали все способное гореть, рубили драгоценнейшие фруктовые сады, вековые деревья (и все это не на самом театре войны), чудные леса и рощи долин. Напрасно бедный владелец умолял, упрашивал пощадить хоть деревья, которых нажить нельзя скоро, офицеры, генералы со смехом отталкивали его, топили его же комнаты его мебелью, кладя деньги себе в карман. Так было и с сеном, и с другими запасами.

Казна же с своей стороны денег не щадила. Ник(олай) Ив(анович) Казначеев, кормивший и поивший Корфа и всю дивизию в течение 3-х месяцев в своей деревне в Евпат(орийском) уезде, наконец переехал в Перекоп. Его крестьяне были выгнаны, и весь дом и хозяйство разграблено. Он жаловался, писал письма, но толку не вышло. По заключении мира он имел удовольствие видеть сам, как офицеры перевозили через Перекоп, возвращаясь в военные поселения, его же мебель и вещи. Во всех присутственных местах дела с заглавиями «о грабежах, произведенных казаками или уланами, о разорениях, причиненных войсками (нашими)» и т.д. Но по всем этим делам результатов не было: войска ушли, офицеры разбрелись по России, да и уличить их по нашим законам невозможно: кто же свидетели? Сами обиженные, разоренные. — Я видел много раненых, живущих здесь при госпиталях в ожидании выключки и возвращения. Они очень жалуются на казенное содержание. «Сколько ты получил белья в течение этих двух лет?» — спросил я одного. «Да всего 2 рубашки, одну во Франции (он был взят в плен), другую от милосердных сестер». И.С. Аксаков. Письма к родным. 1849-1856. М.: Наука, 1994. С. 446-447.

Вот какими были нравы в царской армии России! Офицеры грабили своих солдат и воровали имущество гражданских лиц.

Может быть где-то есть и более подробные сведения о воровстве в царской армии на той войне. Но я о них ничего не знаю. Посмотреть бы…